Тонкая серебрянная нить протянулась из одного угла комнаты в другой.
Она была натянута как струна и тихонько-тихонько звенела. Если сидеть очень тихо, то можно было различить еле слышную, но такую прекрасную песню феникса исходящую из этой нити. Песня то набирала силу, то затихала — песня была возрождением…. Песня была очищением…
Вдруг…. Еще одна… и еще… и еще… Нити плетут замысловатый узор, отливающий серебром… Это плетение притягивает к себе, так хочется дотянуться… дотронуться до ажурной и такой фантастично неправдоподобной сетки…
Кукла протянула тонкую белую фарфоровую руку и коснулась… Сетка растаяла как и все созданное нитями воображения… Разочарование… Кукла Дита живет в городе обмана… она горит изнутри… она горит ото лжи… вокруг только ветер и пепел… пальцы закрывают стеклянные глаза…
Она была натянута как струна и тихонько-тихонько звенела. Если сидеть очень тихо, то можно было различить еле слышную, но такую прекрасную песню феникса исходящую из этой нити. Песня то набирала силу, то затихала — песня была возрождением…. Песня была очищением…
Вдруг…. Еще одна… и еще… и еще… Нити плетут замысловатый узор, отливающий серебром… Это плетение притягивает к себе, так хочется дотянуться… дотронуться до ажурной и такой фантастично неправдоподобной сетки…
Кукла протянула тонкую белую фарфоровую руку и коснулась… Сетка растаяла как и все созданное нитями воображения… Разочарование… Кукла Дита живет в городе обмана… она горит изнутри… она горит ото лжи… вокруг только ветер и пепел… пальцы закрывают стеклянные глаза…